Высокая болезнь

'Мы были музыкой во льду...' - так обозначил Пастернак судьбу поколения, которому в двадцатые годы пришлось 'от лирики переходить к эпосу'. Именно тогда им были созданы большие вещи, насквозь проникнутые революционной стихией: поэмы 'Высокая болезнь' (1923, 1928), 'Девятьсот пятый год' (1925-1926), 'Лейтенант Шмидт' (1926-1927). Эпического жанра требовало время, и Пастернак этот вызов принял. Но 'музыка во льду' - лирика, 'высокая болезнь', потребность 'индивидуальной повести' - жила все это время в зреющем романе в стихах 'Спекторский' (1925-1930). 'Это возвращение на старые поэтические рельсы поезда, сошедшего с рельс и шесть лет валявшегося под откосом', - писал Пастернак О.Мандельштаму еще в начале 1925 года. И пять лет 'Спекторский' был той самой 'музыкой во льду', которая в начале тридцатых, оттаяв, стала неудержимой лирической рекой 'Второго рождения'. В книгу включена и повесть 'Охранная грамота', которая контрапунктом показывает жизнь самого автора на фоне событий, происходящих в поэмах. Законченная в 1930 году, в год смерти Маяковского, которого Пастернак называл 'близнецом в тучах', она стала как бы прощанием с целой эпохой накануне нового творческого взлета. Высокая болезньПоэма, стр. 7-16 Девятьсот пятый годПоэма, стр. 17-44 Лейтенант ШмидтПоэма, стр. 45-82 СпекторскийПоэма, стр. 83-128 Охранная грамотаПовесть, стр. 129-252