Вишневая смола

Сидишь прекрасной московской осенью на ступеньках в ожидании важной встречи. Мимо тебя проходят два юных балбеса влюблённые друг в друга по уши. Ей лет семнадцать. Ему - ненамного больше. Она со звериной серьёзностью: 'ты любил в детстве жевать вишнёвую смолу?!' он - вопросом на вопрос, смеясь: 'это тест?' парочка проходит, и все встречи становятся неважными, потому что ожидание куда важнее. И не на ступеньках в центре москвы ты сидишь, а на швартовочном кнехте в одесском порту, и не пятый десяток тебе, а семнадцать. Жизнь прожита, потому что всем юным известно, что в семнадцать жизнь уже прожита, прочитана как полудетский роман. Уже нанесены все самые глубокие раны, они кровоточат и причиняют острую боль. И до шрамов, затянутых каноном драматургии классицизма - триединством времени, места и действия, - ещё далеко. И ещё прекрасно непонимание того, что все события происходят в течение жизни, на одной и той же планете и длятся ровно от рождения до смерти 'это тест!' - шепчешь сама себе. И единственно важным становится неотложное свидание со старой вишней на трамвайной остановке 8-й станции черноморской дороги. Это логично, последовательно и, значит, справедливо. Автор